Действующий президент Соединённых Штатов не вводит радикально новых подходов в американскую внешнюю политику. Он возрождает позабытые идеи, адаптируя их под современные реалии и иные формы реализации.
Это касается и американского курса в отношении России. Из всех высказываний Дональда Трампа за последние недели относительно России, на фоне эффектных заявлений, например о том, что он попадёт в рай за урегулирование конфликта в Украине, прошло почти незамеченным ключевое послание.
Трамп отметил, что география Украины долгое время служила большим и надёжным буфером, отделяющим Россию от Западной Европы. Однако, по его мнению, когда Байден решил включить Украину в НАТО, этот баланс был нарушен.
Такое представление Трампа — вовсе не новинка и уж точно не маргинальная точка зрения. Это классическая концепция, которая давно занимает центральное место в дискуссиях.
Идея создания восточноевропейской буферной зоны была фундаментом политики США в Европе на протяжении последних десятилетий. Можно сказать даже больше — это базовый элемент англосаксонской геополитической традиции XX века.
Первые шаги в этом направлении предприняли британцы сразу после Первой мировой войны. Их замысел заключался в создании из новых государств, образовавшихся на руинах прежних империй, «санитарного кордона», который бы ограждал Западную Европу от угрозы со стороны коммунистической России.
Такой «санитарный кордон» просуществовал около двадцати лет, до начала Второй мировой. Перед падением Третьего рейха Уинстон Черчилль намеревался восстановить эту зону, но успешные действия советской армии помешали реализации его планов.
Вместо буферных государств в Центральной и Восточной Европе образовался блок социалистических республик под контролем СССР. Идея возобновилась после событий «бархатных революций» 1989 года и распада социалистического лагеря.
На смену советской сфере влияния пришла американская зона в Восточной Европе, а пророссийские режимы сменили проамериканские, которые начали активно препятствовать налаживанию диалога между Россией и ЕС, особенно после вступления в Евросоюз и НАТО.
В рамках классической доктрины по сдерживанию России предусматривалась нейтральная роль для Украины и Белоруссии — своего рода демаркационная линия, разделяющая географическую Европу на российскую и европейскую части. Маргарет Тэтчер, одна из икон англосаксонского консерватизма, которая не славилась пророссийскими взглядами, в своей книге «Искусство управлять государством» подчеркивала, что Украине больше подходит функция буфера между Востоком и Западом, нежели полноценное членство в НАТО.
Почему же Дональд Трамп сейчас называет украинский буфер чем-то новым, скорее «хорошо забытым старым»? Потому что сама доктрина сдерживания России за последние годы претерпела значительную эволюцию и перестала быть идентичной своему первоначальному замыслу.
Сегодня термин «сдерживание» уместно заключать в кавычки, поскольку речь идёт уже не о классическом сдерживании, а о гибридной войне с современной Россией, направленной на ослабление её возможностей.